Михайлов Андрей 12.03.2012 в 15:00

Это была первая реальная катастрофа в советском атомном подводном флоте. Ровно 42 года назад вышла в море атомная подлодка "К-8". Менее чем через месяц она затонет в результате пожара в Бискайском заливе. Погибли 52 человека. По роковому стечению обстоятельств первая большая радиационная авария в СССР случилась на этой же несчастливой подлодке.

"К-8" (проект 627А, класс "Ноябрь" по классификации НАТО) была третьей атомной лодкой, построенной на стапелях Северодвинска. Вступила в состав ВМФ в 1960 году. Первая на атомных подводных лодках авария ядерной установки в море произошла именно на ней 13 октября 1960 года. В результате разрыва парогенератора в турбинный отсек вместе с паром второго контура вышел газ - гелий из компенсатора объема первого контура атомного реактора.

Экипаж справился с аварией, и лодка самостоятельно вернулась на базу. Однако почти у всего личного состава наблюдались первичные признаки лучевой болезни - рвота, головная боль, повышенная утомляемость, потливость, особенно ладоней и ног, плохой сон, нервозность, возбудимость, нетерпимость к окружающим.

Медики отобрали для обследования 13 человек. Их отправили в госпиталь в Полярном, где впервые в СССР спешно открыли специальное "радиационное" отделение. У некоторых моряков из этой группы впоследствии выпали волосы…

Но вернемся к аварии, после которой "К-8" затонула. Находившаяся на боевом дежурстве в Средиземном море подводная лодка была направлена в район Северной Атлантики для участия в крупнейших за всю историю советского ВМФ учениях "Океан-70", в которых были задействованы силы всех флотов СССР. "К-8" должна была обозначить подводные силы "противника", прорывающиеся к берегам Советского Союза. Торжественно закончить учения планировалось к 100-летию со дня рождения Владимира Ленина, то есть к 22 апреля 1970 года.

Вечером 8 апреля, когда подлодка находилась севернее Азорских островов, при всплытии "К-8" со 160-метровой глубины для сеанса радиосвязи возник пожар в рубке гидроакустиков, расположенной в центральном посту АПЛ.

Одновременно огонь вспыхнул в седьмом отсеке - там загорелась регенерация. Представьте себе - два пожара сразу, причем оба очень серьезные! Через пять минут лодка всплыла. Пожар пошел по воздуховодам. Моряки самоотверженно боролись за корабль.

События развивались трагически. Прямо на боевом посту погиб весь состав первой смены главной энергетической установки. Видя, что пламя может попасть в их пост, офицеры задраили двери, зная, что выбраться наружу уже не смогут. Погибая, они успели заглушить ядерные реакторы. Так подводники ценой своих жизней сделали главное - предотвратили тепловой взрыв атомных реакторов.

Из восьмого отсека людей пытались вывести через спасательный люк. Но концентрация окиси углерода столь велика, что спасти никого не смогли. В ночь с 10 на 11 апреля в район аварии прибыли три судна гражданского морского флота СССР, но шторм помешал взять подводную лодку на буксир.

Часть личного состава лодки была переправлена на судно "Касимов", а на борту "К-8" осталось 22 человека во главе с командиром подлодки капитаном II ранга Всеволодом Бессоновым. Они продолжили бороться за за живучесть корабля. Но 12 апреля в 6 часов 13 минут в результате потери запаса плавучести и продольной остойчивости подводная лодка затонула на глубине 4680 метров в Бискайском заливе - в 490 километрах от северо-западного берега Испании…

Гибель АПЛ "К-8" стала первой крупной катастрофой в истории отечественного атомного флота. Всего в результате аварии погибли 52 члена экипажа. Правительственная комиссия по расследованию причин аварии пришла к выводу, что командир действовал правильно. Командиру подлодки Всеволоду Борисовичу Бессонову было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Погибших подводников наградили орденами Красной Звезды. Оставшиеся в живых были удостоены государственных наград. Однако всем подводникам было приказано молчать о катастрофе. Ну как же, в год 100-летия вождя - и вдруг такая неприятность! Подробности аварии стали известны много позже.

В базе подводников Гремиха через несколько лет был установлен памятник ПЛА "К-8" с именами всех погибших членов экипажа подлодки. Две улицы военного городка Островной назвали именами командира Бессонова и капитана медицинской службы Арсения Соловья. Корабельный врач Арсений Соловей во время аварии отдал свой дыхательный аппарат главному старшине Юрию Ильченко, которому сделал операцию по удалению аппендицита в Норвежском море. Старшина был спасен, а вот самоотверженный врач погиб.

Стоит вспомнить и другие атомные подлодки, канувшие в бездну. Всего с 1955 по 2010 год затонуло восемь атомных субмарин: четыре советских, две российских и две американских. Все они погибли в результате различных аварий: три из-за технических неисправностей, две из-за проблем с вооружением, еще две погубили пожары. Точная причина гибели подлодки "Курск" так и осталась неизвестной.

09:30 / 07.04.2011 Мир

Тайная история жизни и гибели «проклятой» атомной подводной лодки К-8 (ФОТО)

41 год назад погиб первенец советского атомного подводного флота

7 апреля 1989 года вошло в сердца всех подводников, тогда еще великого и могучего государства, имя которому было, Советский Союз, как день памяти и скорби по экипажу атомной подводной лодки «Комсомолец».

Эта всенародная катастрофа не только «открыла глаза» мирному советскому обществу на риск профессии подводника, но и приоткрыла занавес таинственности перед молохом огня и воды, главными врагами подводников. Только после этой даты, ставшей Днем Памяти подводников, появилась правда о гибели десятка субмарин. Не остались без внимания и аварии на лодках, трагедии которых были не столь масштабными. Но все же -- были. Причем, число погибших с каждым годом увеличивало и без того скорбный список тех, кого навечно взяло море, но кого мы помнили и обязаны помнить, ведь треть всех погибших - украинцы.

Видимо настало время назвать, если не имена, то хотя бы число членов экипажей подводных кораблей флота, отдавших свои жизни во имя защиты рубежей Родины. Только на подводных лодках при выполнении задач боевой службы и боевого дежурства в море погибло официально 895 человек. Много это или мало…

В масштабах представителей пехоты-«царицы полей» -- это всего полк. Но в масштабах флота -- это целая флотилия подготовленных экипажей.

Говоря об этом, в день памяти подводников, 7 апреля, хочется сказать, что, несмотря на провозглашенный лозунг «никто не забыт и ничто не забыто», остаются еще события, оставшиеся «Белыми пятнами истории». И за 19 лет до трагического 7 апреля 1989 года, когда погиб К-278 «Комсомолец», было еще 8 апреля 1970 года, день гибели лодки К-8..

Это трагедии-близнецы: одинаковые причины аварии, одинаковые трагедии, практически одинаковое число погибших. Но если о «Комсомольце» сказано практически все, то о К-8 еще не все сказано.


К-8 после всплытия в аварийном режиме. Фотография сделана с борта американского патрульного самолета

Сорок один год назад, 8 апреля 1970 года, в преддверии 100-летия со дня рождения вождя пролетариата, в 22 часа 29 минут на атомной подводной лодке К-8 произошла беда, стоившая впоследствии жизни кораблю и 52 членам экипажа. Об этой катастрофе кое-что сказано, но именно о данной трагической дате, почему-то забывают именно 7 апреля. Как забывают и о том, что были погибшие, были спасенные, а были и спасатели.

Один из первенцев советского атомного подводного флота стал еще одной жертвой «холодной войны». Когда Советский Союз активно включился в гонку вооружений и вслед за американцами разработали проекты атомных подводных лодок, каждой из них пророчили славное будущее. Один за другим судостроительные заводы покидали мощнейшие атомоходы, предназначенные для несения боевой службы в океане.

Нечасто советский народ мог услышать об успешных походах подводников, что уж говорить о тех случаях, когда субмарина навсегда уходила в глубины морей и океанов. Это событие становилось реальным только в военных городках, где в один момент своих мужей и отцов могли потерять сотни семей. Тогда говорить о катастрофах было не принято.

«ПРОКЛЯТАЯ ВОСЬМЕРКА»

Первенцем в серии в 1959 году стала К-3, названная со временем «Ленинский комсомол» и вошедшая с этим именем в историю флота. Следом за ней 29 декабря того же 1959-го в строй вступила К-5. А через два дня, 31 декабря -- и К-8. Должна была стать следующая «семеркой», счастливой К-7, но, под самый-самый Новый Год, под планы «партии и советского правительства» вышла на просторы «восьмерка». А серия лодок этого проекта 627 состояла из … 13 единиц.

На протяжении всей службы, «восьмерку» подстерегали аварии. Именно она должна была первой из советских атомоходов всплыть в районе Северного полюса . Но из-за аварии реактора, покорение полюса досталось «Ленинскому комсомолу».

Она же, должна была идти в свою первую автономку (боевую службу в Атлантику), однако вновь авария и ремонт. Уже она в далеком гарнизоне Гремиха - у всех лодок «норма», а на «восьмерке» опять авария. Так продолжалось до мая 1969-го, когда К-8 принял под свое командование опытный подводник, кавалер ордена Красного Знамени за нанесение реального торпедного ядерного удара, капитан 2-го ранга Всеволод Борисович Бессонов.

Экипаж «восьмерки» с радостью узнал, что лодке, наконец-то, предстоит выполнение задач боевой службы в Атлантике. С радостью потому, что, по мнению ранее служивших на К-8, ей было дано имя «проклятой лодки». По воспоминаниям немногочисленных ветеранов известно, что экипаж прямо рвался в море, чтобы доказать свою полноценность, как экипажа, так и корабля.

В полярную ночь с 16 на 17 февраля 1970-го «восьмерка» вышла на свою первую и … последнюю автономку. Впереди Атлантика, выполнение боевых задач в Средиземном море и возвращение к 17 апреля в родную Гремиху. Весь экипаж был полон решимости доказать всем - командованию флота и флотилии, товарищам с других «бортов», а главное себе, что «восьмерка» полноценная боевая единица. Все 125 человек, которые были на ее борту. И все это на фоне праздника 100-летия со дня рождения Владимира Ульянова-Ленина.

Наступил судный день 8 апреля, день который перевернет жизнь многих . И тех, кто был на лодке, и тех, кто ждал их на берегу… Все шло по плану до тех пор, пока… Из рубки гидроакустиков не повалил густой дым. «Аварийная тревога!» раздалось в центральном отсеке.

Это короткое словосочетание и сегодня стремглав подымет с дивана не одного ветерана. А тогда по команде все как один бросились на посты. Не успели занять свои места, как новый пожар вспыхнул в седьмом отсеке. Но лодка на ходу, рули «на всплытие», еще «дышит» реактор, вот-вот подводники «в перископы увидят волну…».

Пожар развивался столь стремительно, что не все из седьмого отсека успели воспользоваться индивидуальными дыхательными аппаратами. Тогда и появились первые жертвы главных врагов подводников - пожара и дыма.

Лодка всплыла, часть экипажа приступила к борьбе за живучесть и оказанию помощи первым раненым.

Но в это же самое время в том же седьмом отсеке на пульте управления ГЭУ (атомного реактора) находилось четверо офицеров, даже не помышлявших об оставлении отсека. Спустя сорок один год мы можем сказать, что имена всех четверых достойны того, чтобы быть вписанными в историю, пусть бывшего, но нашего Отечества, золотыми буквами.

Вот эти имена: Валентин Хаславский, Александр Чудинов, Геннадий Чугунов и Георгий Шостаковский. Они просто не имели права покинуть пульт до того, пока не заглушат ядерный реактор. Они понимали, что погибнут, но в то же время не могли покинуть боевой пост. Их последними словами были: «Кислорода больше нет! Ребята, прощайте, не поминайте нас лихом! Все!»

В это же время число погибших стремительно стало увеличиваться - пять, восемь, тринадцать… Тринадцатым по роковому совпадению стал тот, в чьи обязанности входила борьба за жизнь - корабельный врач капитан Анатолий Мефодиевич Соловей.

На лодках проекта 627 восьмой отсек был жилым . В нем был корабельный лазарет, в котором находился два дня назад прооперированный старшина 1-й статьи Юрий Ильченко. Врач, верный клятве Гиппократа, одел свой аппарат на старшину, и тем спас его ценой своей жизни. К моменту окончательного всплытия лодки и возможности открыть верхний кормовой люк, погибших было уже 30…


Последняя фотография корабельного врача. В лазарете он снят с тем, кого спас ценой своей жизни…

Всех погибших, которых можно было достать через люк восьмого отсека, положили в кормовую надстройку рубки. Там они и остались навсегда.

А что же лодка? «Восьмерка» была наплаву, но не более. Из-за огромной температуры вышли из строя генераторы, не работали основные средства связи, а резервные были пригодны лишь к работе в зоне видимости. Только сигнальными ракетами и могли подводники аварийной лодки привлечь к себе внимание в центре Бискайского залива. В таком неведении и томительном ожидании, имея треть экипажа погибших, а часть пораженных, прошла ночь и полдня 9 апреля. В районе 14 часов 15 минут на горизонте был замечен сухогруз. По приказанию командира были даны пять красных ракет, на которые среагировал канадский транспорт «Глоу Де Ор». Среагировать-то, среагировал, да подойдя на дистанцию в 15 кабельтовых, резко изменил курс и … убыл своим курсом.

Почему так поступил «канадец», и сегодня непонятно. Даже с точки зрения «холодной войны» морское братство не отменяло ни НАТО, ни Варшавский Договор.

Пошли вторые сутки аварии, но ни в Главном Штабе, ни в родной базе не знают, что случилось с лодкой - для всех К-8 в боевом строю и готова выполнить любой приказ Родины - у нее торпеды, как с обычным, так и ядерным зарядом.

Наступило утро 10 апреля, когда на горизонте появилось судно. После очередных пяти ракет к лодке подошел болгарский сухогруз «Авиор», капитаном которого был Рем Германович Смирнов из Мурманского морского пароходства. Как обрадовались советские моряки, когда с борта сухогруза им сказали: «Держитесь братушки».

А еще запомнили оставшиеся в живых вкус сигарет «Шипка», той Шипки, которая и сегодня является символом славянской дружбы. По сложной цепочке радионитей (Болгарское морское пароходство в Варне - ВМС Болгарии, там же - оперативный дежурный ЧФ в Севастополе - Главный штаб ВМФ в Москве), да и то не сразу, было доложено о ситуации. И уже находящиеся рядом советские суда министерства морского флота и корабли ВМФ ринулись на помощь К-8. А дифферент на корму все время увеличивался. И потому командир отправил на болгарский сухогруз часть экипажа, нахождение которого на лодке не было столь необходимым.

К вечеру на место аварии прибыли советские суда «Касимов», «Саша Ковалев», «Комсомолец Литвы», чуть позднее «гидрограф» Северного флота «Харитон Лаптев», корабль, выполняющий задачи в море в интересах разведки. Связь с Москвой была налажена, тревоги, судя по докладам командира, ничто не вызывало. Из Североморска и районов учений «Океан» к месту аварии спешили, а фактически «летели на всех парах» паросиловые крейсер «Мурманск» и плавбаза «Волга» с резервным экипажем.

И в это же самое время, а точнее чуть раньше, в самом центре Москвы, в Главном Штабе ВМФ СССР наконец-то осознали всю сложность ситуации. Длительные переговоры с командованием болгарского флота и лично с командующим вице-адмиралом Добревым убедили Горшкова, что в Бискайском заливе терпит бедствие именно советская лодка. Сколько же времени было упущено на то, чтобы поверить болгарским коллегам о трагедии в Бискае…

Ведь это же надо: учения «Океан» в самом разгаре, доклады со всех флотов четкие, конкретные, а главное - радужные, ведь все идет по плану, а тут, вдруг, в полдень 10 апреля на ЦКП ВМФ …

Далее языком документов: «Часы показывали 12.40. Голос оперативного дежурного Черноморского флота был взволнован и сбивчив: - Только что к нам позвонил командующий болгарским ВМФ Добрев, сообщил, что радистом их пароходства принята следующая радиограмма: «Молния. Теплоход «Авиор» В Ш- 48 гр. 10 мин. северная, Д-20 гр. 09 мин. западная терпит бедствие советская подводная лодка». - Больше никаких подробностей? - переспросил дежурный адмирал. - Нет! Оперативный ВМФ тут же соединился с Главкомом. Горшков выслушал доклад молча, так же молча положил телефонную трубку. Через несколько минут он был уже на ЦКП. Вместе с ним прибыл туда и начальник Главного штаба адмирал Сергеев. Перед Главнокомандующим разложили карту Северной Атлантики. - Точка с переданными координатами находится на маршруте перехода К-8! - доложил начальник оперативного управления вице-адмирал Комаров. - Вижу! - хмуро кивнул Горшков и повернулся к начальнику Главного штаба. - Николай Сергеевич, передайте на К-8 мое приказание: немедленно доложить свое место и действия! А главное - спасти лодку!»

Что мог доложить командир Бессонов, когда на лодке осталось лишь 22 человека вместе с ним, когда можно находиться лишь в ограждении рубки, да в первом отсеке и то, временно. Несмотря на предупреждения командира электромеханической боевой части о начавшейся катастрофе , командир АПЛ стоял на своем - Приказ Главкома я выполню (точно также было спустя 19 лет на К-278 «Комсомольце»)… Он уже не мог спасти корабль, но часть экипажа - да, но с лодки так и не сошел… 12 апреля 1970-го К-8, навсегда ушла в пучину и как боевая единица, перестала существовать.


Последние часы жизни К-8 и части ее экипажа

За всю историю советского подводного флота периода «холодной войны» к уголовной ответственности за гибель лодки и части экипажа были привлечены лишь два командира: командир С-178 капитан 3-го ранга Валерий Маранго и командир К-429 капитан 1-го ранга Николай Суворов. Командир К-8 сам себе вынес приговор (по свидетельству ряда очевидцев), но за мужество и стойкость при выполнении задач по спасению лодки и части экипажа был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза , А экипаж, причем весь, был награжден орденами и медалями…

24 мая 1970-го работа XVI съезда ВЛКСМ была начата с минуты молчания в честь героически погибшего делегата от комсомола Мурманской области Леонида Чекмарева… Старшина 1-й статьи Чекмарев Леонид Венедиктович был секретарем комсомольской организации К-8…

А поселок Гремиха осиротел на одну подводную лодку и 52 своих мужчин. Что творилось в гарнизоне - объяснять не надо. Даже занятия в школе были отменены, что считалось недопустимым, но подводники и их семьи, иногда живут по другим законам...

Но, прошел апрель, а с ним и 22 число, наступило 1 мая и уже в Гремихе, тогда еще расцветающем поселке подводников , проходит первомайская демонстрация. Мало что напоминает о трагедии 8 - 12 апреля, ведь жены (именно жены, а не вдовы) уже получают разрешение на переезд к избранному месту жительства, ожидают ученики завершения учебного года, да со слезами на глазах прощаются семьи с пирсами, с сопками, оставляя навсегда своих друзей в далеком заполярном гарнизоне.


Спустя восемь лет на сопке появится памятник-парус экипажу К-8, мужественно сражавшемуся со стихией и погибшим на ее борту

Что можно сказать о данной катастрофе? Случись она в 1969-м или в 1971-м, а не в преддверии годовщины вождя, оценки действий экипажа и, особенно, его командира, могли быть совсем иными . Притом, что никто и никогда не усомнится в мужестве подводников «восьмерки».

18 февраля 1971-го Приказом Главнокомандующего ВМФ СССР атомная подводная лодка К-8 была выведена из состава сил флота. Экипаж, точнее оставшаяся его часть, был расформирован и отправлен служить в другие части на других флотах - подальше от Гремихи.


Когда-то жизнь в Гремихе кипела, даже после апреля 1970-го. Но сегодня она там умирает…

ТАЙНА ЗАБЫТОГОКАПИТАНА

Как правило, когда речь идет об авариях лодок, то сперва говорят о погибших, затем, об оставшихся в живых и лишь потом, о тех, кто был рядом и помогал. А рядом все это время был болгарский сухогруз с советским капитаном на борту. Долгое время умалчивался этот факт, но во времена перестройки было названо и имя судна, и его капитана. И все. Но ведь все это время болгарские моряки не только не отходили от смертельно раненого корабля, но и спасали его экипаж.

Лишь сейчас стало известно, сколько заботы и внимания советским подводникам уделили болгарские братья. До сих пор они вспоминают имена мурманчанина Рема Смирнова (к сожалению, уже скончавшегося, о чем автору рассказал его внук), болгар Георгия Петрова, Богдана Младенова, Любена Волковича, Гавриила Спирова, Святослава Илиева, Владимира Архангелова, Димитра Антонова, Николу Гюрчева, Янко Стоянова, Николу Ангелова, Божидара Милчева, Георгия Янкова, Стефана Николова и остальных членов экипажа «Авиора».

Некоторые из них до сих пор живут в Варне и, наверное, помнят день 10 апреля, когда им довелось подать руку помощи русским братьям. А капитан судна рисковал не только судном и его экипажем, находясь в штормовом районе, но и своей судьбой. Гражданин Советского Союза, капитан болгарского судна, он безо всяких раздумываний вышел на связь с болгарским пароходством и передал сигнал беды «открытым текстом». Верный морскому братству, он взял на борт большую часть экипажа «восьмерки».

Так и хочется не столько сказать, сколько пропеть: «Знаете, каким он парнем был…». Вот таким он и был, капитан «Авиора», советский моряк Рем Смирнов. Фотографии публикуются впервые с разрешения Дмитрия Фирсова

Лишь спустя годы, внук капитана, Дмитрий Фирсов, смог рассказать, по воспоминаниям деда, как сложно проходили переговоры с Варной, а затем с Севастополем и Москвой. Не любил дед вспоминать те дни. Долгие годы Рем Германович не рассказывал о тех днях апреля 1970-го, ни родным, ни друзьям.

Но, однажды, все-таки рассказал, как не поверили его докладу в Севастополе, как по пять раз просили на связь представителя командования К-8 и расспрашивали о составе семьи командира, о точном адресе замполита, об имени жены старпома.

Словом, компетентные органы все хотели убедиться - а не провокация ли это на фоне 100-летия Великого Вождя. Так было потеряно пять часов. Но советский капитан выполнил главный долг моряка - не бросил оказавшихся в беде.

Живых и погибших советских подводников наградили орденами и медалями. А как же экипаж «Авиора» и его капитан, спросит читатель. Наградили капитана … биноклем.



Это награды за мужество от советского командования…

Но болгарское правительство само определило «уровень героизма» болгарских моряков и советского капитана. С учетом секретности и таинственности событий апреля 1970-го и 100-летия Ленина, отдельным закрытым постановлением Президиума Народного Собрания Народной Республики Болгария Рем Смирнов был награжден высшим гражданским орденом «За гражданскую доблесть и заслуги» 1-й степени.




Рем Германович гордился своими наградами. Обратите внимание на то, что орденская книжка без фотографии. Вместо нее написано «Важи без снимка» или «Действительна без фотографии». Так поступали с награжденными по «закрытым указам»… Да и сам Указ был приурочен к 9 сентября - Дню освобождения Болгарии, чтобы скрыть связь с событиями апреля

А еще Рем Смирнов был награжден боевой медалью «За заслуги перед БНА», т.е. перед Болгарской народной Армией. И эта медаль была первой!


А болгарская медаль «За заслуги» под № 1 тоже о чем-то свидетельствует. Вот только заслуги капитана не самым должным образом были оценены на Родине


Ежегодно к памятнику погибшим в океане возлагаются венки и все меньше приходит тех, кто помнит те страшные апрельские дни 1970-го

Трагично сложилась и судьба последней лодки из серии «Ленинского Комсомола». В августе 2003 года во время буксировки из Гремихи на утилизацию утонула последняя лодка этого проекта - K-159. Это произошло в трех милях от берега. Ночью во время шторма от лодки оторвались понтоны, которые удерживали ее на плаву. Вместе с К-159 погиб почти весь экипаж - из десяти моряков выжил только один.


Атомная подводная лодка К-159 незадолго до своей гибели. В Гремихе…

Сегодня в составе ВМС Украины есть одна подводная лодка, причем, по заверению командования, боеспособная. Имя ей «Запорожье». Именно она, тогда еще Б-435 , была принята в состав ВМФ СССР 29 апреля 1970-го, приняв эстафету мужества и отваги от К-8. И дай Бог нашим ребятам, которые, как и все подводники, понят о дате 7 апреля, жить по девизу подводников «всех времен и народов», а именно: «чтобы количество погружений всегда равнялось количеству всплытий».


Подводная лодка ВМС Украины «Запорожье»

Сергей Смолянников

Вконтакте

10.04.2010 12 апреля 2010 года исполнилось 40 лет со дня гибели атомной подводной лодки "К-8". Это была первая крупная катастрофа в истории отечественного атомного флота.

Третья атомная подводная лодка (ПЛА) проекта 627 "К-8" была заложена 9 сентября 1957 года на Северном машиностроительном предприятии (СМП) в городе Северодвинске. Государственные испытания на ней завершились 31 декабря 1959 года. Подводная лодка вошла в состав Северного флота и в 1960 году перешла в военно-морскую базу в губе Западная Лица, где дислоцировалась отдельная бригада атомных подводных лодок. В 1960 – 1961 гг. ПЛА "К-8" отрабатывала задачи боевой подготовки в море, осваивала малоизвестные тактические приемы использования кораблей этого класса, участвовала в испытаниях отдельных видов вооружения и технических средств, планируемых в дальнейшем к использованию на серийных ПЛА.

Из-за недостаточной надежности новых высоконапряженных парогенераторов в этот период на ПЛА произошли две крупные радиационные аварии в связи, с чем в конце 1961 года подводная лодка была поставлена в текущий ремонт на СМП, где была произведена замена парогенераторов и активных зон ядерных реакторов. В 1964 – 1966 гг. подводная лодка интенсивно эксплуатировалась в море. В 1966 – 1968 гг. "К-8" вновь оказалась в текущем ремонте, связанном, в основном, с заменой парогенераторов, после чего возвратилась к новому месту своего базирования в поселке Островной (Гремиха). В 1969 г. "К-8" совершила поход на боевую службу. Следующий автономный поход, начатый 17 февраля 1970 г., оказался роковым.

В 22 часа 30 минут 8 апреля 1970 г. на 51-е сутки автономного плавания на глубине 120 метров практически одновременно в двух отсеках (третьем и седьмом) возник пожар. В седьмом отсеке, судя по интенсивности пожара, вероятно, горели патроны регенерации. Экипаж подводной лодки под командованием капитана 2 ранга В. Бессонова проявил мужество и героизм в борьбе за живучесть корабля. Достаточно упомянуть лишь два эпизода. Несмотря на бушующее пламя вблизи пульта управления ядерной энергетической установкой находящиеся в нем офицеры (В.Г. Хаславский, А.С. Чудинов, Г.В. Шостаковский, Г.Н. Чугунов) обеспечили полное "глушение" ядерных реакторов, предотвратив тем самым возможность развития радиационной катастрофы у берегов Западной Европы. Эти мужественные офицеры одними из первых погибли на боевом посту, до конца выполнив свой долг.

Корабельный врач капитан медицинской службы А. Соловей во время аварии отдал свой дыхательный аппарат главному старшине Ю. Ильченко, которому сделал полостную операцию по удалению аппендицита в Норвежском море. Старшина был спасен, а врач погиб.

В ночь с 10 на 11 апреля в район аварии прибыли три судна Морского флота СССР, но из-за разыгравшегося шторма взять подводную лодку на буксир не удалось. Часть личного состава ПЛА была переправлена на судно "Касимов", а на борту "К-8" остались 22 человека во главе с командиром для продолжения борьбы за живучесть корабля. Но 12 апреля в 6 часов 13 минут в результате потери запаса плавучести и продольной остойчивости подводная лодка затонула на глубине 4680 метров в Бискайском заливе Атлантического океана. Погибли 52 члена экипажа.

Командиру подводной лодки "К-8" капитану 2 ранга Всеволоду Борисовичу Бессонову присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно). Погибших подводников наградили орденами Красной Звезды. Оставшиеся в живых удостоены государственных наград. В пос. Островной (Гремиха) установлен памятник ПЛА "К-8" с именами всех погибших на ней подводников. Две улицы военного городка назвали именами командира Бессонова и капитана Соловья.

Ежегодно 12 апреля в пос. Островной у обелиска погибшим подводникам ПЛА "К-8" проводятся торжественные траурные мероприятия. В этот же день в 12.00 в Николо-Богоявленский Морской Собор города Санкт-Петербург, где открыта мемориальная доска в память погибших моряков-подводников "К-8", приходят оставшиеся в живых члены экипажа, бывшие сослуживцы, вдовы и родственники погибших, чтобы помянуть тех, кто исполнил до конца свой долг перед Отечеством.

12 апреля 2010 года в 12.00 в Николо-Богоявленском соборе Санкт-Петербурга состоялась панихида по погибшим 52 членам экипажа К-8, а затем родные и близкие собрались в кают-компании Клуба подводников и вспомнили своих погибших. 13 апреля 2010 года в Сестрорецке в новом храме Петра и Павла молитвенно помянуты "воины в море погибшие".
Историческая дата: 12.04.1970

Одной из самых сложных и опасных военных специальностей является На протяжении десятков лет в Советском Союзе замалчивались случаи трагедий на субмаринах, которые становились причиной человеческих жертв. Ситуация изменилась в 1989-м году, когда вся страна содрогнулась от известия об аварии на подводной лодке «Комсомолец». Тогда же заговорили о других катастрофах, в том числе об обстоятельствах, при которых погибла подводная лодка К 8.

Характеристики

К-8 — это подводная лодка ВМФ СССР с атомным реактором, которая была создана в рамках реализации проекта 627 А «Кит». К ее строительству приступили в 1957-м году, и летом 1960-го года новая субмарина была зачислена в состав Северного флота. К-8 (подводная лодка) имела следующие технические характеристики:

  • длина — 1074 см;
  • ширина — 796 см;
  • глубина погружения — 300 м;
  • скорость под водой — 30 узлов;
  • средняя осадка — 565 см;
  • надводная скорость— 15,5 узлов.

Первые аварии

После того как К-8 (подводная лодка) была принята на вооружение советского ВМФ, на ней была зафиксирована первая непредвиденная ситуация: произошел разрыв трубы контура охлаждения с последующей утечкой теплоносителя и сильным выбросом радиоактивного газа. В результате часть экипажа получила довольно значительные дозы облучения, а у троих моряков были обнаружены признаки, характерные для острой лучевой болезни. Похожие инциденты произошли также 1-го июня и 8-го октября 1961-го года, поэтому на флоте стали говорить, что К-8 — подводная лодка, служба на которой опасна для жизни.

События, предшествующие катастрофе

В период с начала августа 1966 года по июль 1968 года атомная подводная лодка К-8 находилась на известном судоремонтном заводе «Звездочка», где на ней произвели капитальный ремонт. Кроме того, в мае 1969-го года командиром судна был назначен опытный подводник В.Б. Бессонов, сразу же завоевавший уважение экипажа. Таким образом, казалось, что скоро К-8 (подводная лодка) сможет восстановить свою репутацию, и ее больше не будут называть «проклятой».

Средиземноморский поход

Ночью на 17-ое февраля 1970-го года К-8 (подводная лодка), экипаж которой имел хорошую профессиональную подготовку, вышла с базы в Гремихе в свое первое и последнее длительное автономное плавание. Субмарине было предписано отправиться в район Северной Атлантики и принять участие в крупнейших учениях в истории ВМФ СССР под названием «Океан-70». Их начало было назначено на 14-ое апреля, а финал совпадал с днем празднования столетнего юбилея В.И. Ленина.

8 апреля

9 апреля

После полуночи часть экипажа поднялась на мостик через центральный пост. В 2 часа ночи моряки с большим трудом отдраили люк 8-го отсека, вывели 4-х человек и вынесли 15 трупов. Причиной гибели людей было сильное задымление и отсутствие средств защиты. Также удалось спасти 19 членов экипажа из 4-го отсека. Пока лодка находилась на плаву, моряки продолжали борьбу за жизнь.

После полудня волнение моря увеличилось, и подводная лодка стала давать крен. Для противодействия данной ситуации было произведено продувание цистерн главного балласта, однако оно не дало положительных результатов.

Позже 43 члена экипажа были эвакуированы на транспорт, а оставшиеся размещены в первых двух отсеках и на мостике.

Спасение и потери

Большая часть личного состава К-8 была вывезена на теплоходе «Авиор», принадлежащего Болгарии. В условиях сильного шторма часть экипажа продолжила борьбу за спасение судна, однако субмарина все же затонула. Гибель атомной подводной лодки К-8 стала первой крупной потерей отечественного атомного флота. Всего погибло 52 члена экипажа, а сама субмарина осталась навечно лежать в 490 км от берегов Испании на глубине 4680 м.

Расследование

Для выяснения обстоятельств гибели судна в Североморске сразу же начала работать правительственная комиссия. Туда же на плавбазе «Волга» доставили членов экипажа. Спустя несколько дней им предложили проиграть весь ход событий, произошедших 8-9-го апреля на борту подводной лодки К-181, являющейся точной копией К-8. Это следственное действие позволило установить, что и командование субмарины, и ее экипаж в условиях чрезвычайной ситуации вели себя исключительно профессионально и грамотно.

Правительственным указом погибшему капитану подводной лодки В.Б. Бессонову присвоили звание Героя Советского Союза, а всех остальных мичманов и офицеров наградили Что касается матросов, то и погибшие, и оставшиеся в живых были представлены к медалями Ушакова.

Память

Как это было принято во времена СССР, авария на К-8 не получила большой огласки. Однако две улицы в городе Гремиха были переименованы в честь командира субмарины и судового врача Ю. Ильченко. Последний пожертвовал жизнью, уступив свой дыхательный аппарат одному из прооперированных членов экипажа, который на момент аварии находился в лазарете.

Спустя 4 года после аварии в этом же городке был установлен монумент. На нем можно увидеть членов экипажа К-8 (подводная лодка), список погибших и надпись «морякам-подводникам, погибшим на боевых постах, до конца выполнившим долг свой».

Теперь вы знаете, как погибла одна из первых атомных субмарин отечественного флота, и что стало причиной этой катастрофы.

апрель 1970 года


Советская атомная подводная лодка затонула в результате пожара в Бискайском заливе. Погибли 52 человека.


Судьбы кораблей сродни людским одни складываются счастливо, другие, наоборот, трагично. Именно трагичная судьба ожидала атомную подводную лодку (АПЛ) К-8, ставшую первой, но, увы, не последней жертвой отечественного атомного подводного флота и унесшей на дно 52 человеческих жизни.

Атомная торпедная подводная лодка К-8 принадлежала к первому поколению наших атомоходов - тех, на чью долю выпали первые походы на полюс и кругосветные плавания. Отечественный атомный подводный флот в то время еще только создавался, и первые лодки таили в себе массу недоделок, грозивших обернуться ежеминутной бедой.

Одна из крупнейших катастроф атомного флота России четверть века была окружена строжайшей тайной.

Итак, в феврале 1970 года командир субмарины К-8 капитан 2-го ранга Всеволод Бессонов впервые вышел на боевом судне в дальний поход. Во флотской службе он зарекомендовал себя опытным подводником, боевым и решительным командиром. Экипаж его очень уважал, и в немалой степени потому, что командир все свое свободное время отдавал кораблю и подчиненным. Личной жизни у него по сути не было.

По плану лодка должна была вернуться на базу 10 апреля. Но поскольку в это время разворачивались маневры «Океан», возвращение задержали. К-8 предстояло участвовать в маневрах в Северной Атлантике, поэтому в Средиземном море их загрузили с надводного корабля необходимыми средствами жизнеобеспечения, продуктами, водой. Некоторые из членов экипажа, воспользовавшись оказией, отправили письма домой.

Катастрофа случилась на глубине 40 метров около 10 часов вечера. Что явилось ее причиной - сказать трудно. Как предположила потом комиссия, в седьмом энергетическом отсеке, по правому борту подводной лодки, начался пожар. Дым по системе вентиляции втянуло в трубку гидроакустиков. К тому же с первых минут вышла из строя вся радиосвязь. На корабле немедленно была поднята аварийная тревога. Командир приказал всплывать. Лодка выскочила на поверхность и закачалась на волнах.

Экипаж корабля во главе с командиром Бессоновым сражался на пределе возможностей. Героем в той неравной битве был каждый. Несколько часов провел один в горящем отсеке мичман Посохин. Задыхаясь от дыма, он продолжал борьбу с огнем, пока не был спасен товарищами. Врач капитан медицинской службы Арсений Соловей пожертвовал собой, отдав свой изолирующий противогаз недавно прооперированному старшине. В полном составе погибла на посту первая смена главной энергетической установки (ГЭУ) атомохода: капитан 3-го ранга Хославский, капитан-лейтенант Чудинов и старшие мичманы Шостаковский и Чугунов. Понимая, что огонь вот-вот ворвется в пост, офицеры наглухо задраили дверь. Умирая, они успели заглушить реактор, посадив компенсирующую решетку на концовики. Расчет ГЭУ ценою своих жизней сделал главное - предотвратил возможный тепловой взрыв. Бывшие в других отсеках подводники слышали по внутрикорабельной связи их последние слова: «Нечем дышать. Кончается кислород. Прощайте, ребята, не поминайте нас лихом!..»

Тем временем командир корабля, капитан 2-го ранга Бессонов пытался сообщить о случившемся в Москву, организовать борьбу с быстро распространявшимся пожаром. Несколько раз моряки спускались в горящий центральный пост, чтобы ввести в строй радиостанцию, но все попытки оказывались неудачными.

Много людей скопилось в восьмом отсеке. Их выводили на палубу через верхний люк. Концентрация окиси углерода в отсеке к тому времени была уже смертельной: последних выносили на руках, они были в агонии и состоянии клинической смерти. И хотя товарищи пытались их спасти, делая искусственное дыхание, из шестнадцати вынесенных наверх никого спасти не удалось. Еще четырнадцать подводников навсегда остались в горящих отсеках.

На центральном посту включилась сирена - сработала аварийная защита реакторов и турбин. Лодка осталась без хода и без электроэнергии.

К-8 медленно раскачивалась на волнах Атлантического океана. Проходившему невдалеке канадскому судну подали сигнал бедствия - пять красных сигнальных ракет. Но судно описало вокруг лодки дугу и удалилось, скрывшись за горизонтом.

Утром 10 апреля на горизонте показалось другое судно. Снова дали сигнальные ракеты. К терпящим бедствие морякам подошло болгарское торговое судно «Авиор». Немедленно через Варну в Москву ушла радиограмма. Теперь К-8 могла рассчитывать на помощь. Вопрос был в другом: успеют ли спасательные силы прийти на помощь подводной лодке? Смогут ли подводники дождаться их прихода?

На центральном командном пункте ВМФ руководство спасательной операцией взял на себя главнокомандующий, адмирал флота С. Горшков. В район происшествия направлялось все, что только можно. Корабли шли самым полным ходом, но расстояние было слишком большим от ближайшего из кораблей - гидрографического судна «Харитон Лаптев» - до терпящей бедствие лодки лежало без малого 470 миль.

Тем временем стала резко ухудшаться погода. Бискайский залив - место, печально известное своими штормами, достигающими здесь небывалой силы. Теперь экипажу К-8 предстоял еще и бой с разбушевавшейся стихией. К этому времени Бессонов уже переправил шлюпками на борт «Авиора» и подошедшего советского теплохода «Касимов» две большие группы подводников. К вечеру 11 апреля на борту атомохода оставалось лишь 22 человека во главе с командиром и старшим помощником Виктором Ткачевым.

Уходившие последней шлюпкой видели, как высоко вверх задрался нос лодки и осела в воду корма. Было ясно, что в выгоревшие кормовые отсеки поступает вода. Но Бессонов все же рассчитывал спасти свой корабль. К утру подойдут спасатели, и можно будет отбуксировать лодку на базу. Этого же требовал в своих радиограммах и главком ВМФ: «Главное - удержаться на плаву…» Категоричность главкома вполне объяснима: до того времени советский флот еще не потерял ни одного атомохода, в то время как американцы лишились двух. Даже после самых тяжелых аварий советские атомоходы возвращались домой. Адмирал флота Горшков, конечно же, не желал открыть (в преддверии столетия Ленина!) список потерь. Тем более что он имел скудную информацию о состоянии лодки. На вопросы Москвы: «Продержитесь ли до подхода спасательных сил?» - Бессонов отвечал: «У нас все нормально. Продержимся».

Ночью подоспели два советских транспорта - «Комсомолец Литвы» и «Касимов», куда с болгарского судна переправили спасенных подводников. Чуть позже к месту аварии подошел «Харитон Лаптев». Через него в Главный штаб ВМФ было подробно доложено об обстановке на атомоходе.

Из-за большого волнения и снежных зарядов завести на лодку швартовый конец не удалось. Решено было дожидаться рассвета. Подошедшие суда держались невдалеке от лодки, наблюдая за ней локационными станциями.

Между тем из горящих отсеков по всему кораблю стал распространяться угарный газ. Многих оставшихся на лодке стало тошнить. Бессонов приказал вывести всех людей на верхнюю палубу. Но и на мостики попадала разыгравшаяся морская волна. Командир решил часть оставшихся подводников отправить на одно из военных судов.

Лодка тем временем все сильнее кренилась кормой. Инженер-капитан Пашин, командир электромеханической боевой части, еще раз предупредил Бессонова о том, что положение критическое.

В 6 часов 13 минут утра 12 апреля находившийся на вахте второй помощник капитана теплохода «Касимов» заметил взвившуюся в воздух красную ракету. Вскоре отметка лодки на экране радиолокатора исчезла. А еще через минуту корпус «Касимова» вздрогнул от двух мощных гидравлических ударов.

Суда бросились к месту гибели атомохода. «Харитон Лаптев» спустил вельбот. Прожектора выхватывали в круговерти волн то спасательный круг, то обломки пробки. Слышны были крики погибавших в волнах: «Люди, спасите!..»

Подняли из воды командира второго дивизиона, обнаружили державшегося на плаву штурмана, старшего лейтенанта Шмакова Боцман с «Харитона Лаптева» сумел зацепить его кошкой за китель. Однако китель разорвался, и штурман пошел ко дну. С баркаса матросы увидели в волнах командира лодки. Бессонов не подавал признаков жизни. Его удалось зацепить багром, схватить за руку. Однако мощная волна тут же отбросила баркас. В руке спасающего осталась только книжка со списком оставшихся на корабле членов экипажа, которую Бессонов, уже будучи мертвым, все еще сжимал в руке. Исполнив свой последний долг, он передал живым имена 22 подводников, погибших вместе с ним.

Поиски людей продолжались еще несколько суток и успехом не увенчались.

Оставшиеся в живых члены экипажа были пересажены на подошедшую плавбазу «Волга», которая взяла курс к родным берегам.

Можно ли было спасти лодку? Часть специалистов склонна считать, что такой шанс был. Но этому помешали как минимум два обстоятельства: отсутствие связи, что не позволило вовремя сообщить о происшедшем пожаре, а также шторм, разыгравшийся в ночь на 12 апреля и значительно ускоривший трагическую развязку.

Тем временем в заполярном гарнизоне Гремиха оповещались семьи погибших. Женам о случившемся сообщали более чем лаконично: «Ваш муж, выполняя боевую задачу, погиб и захоронен в море». В политическом донесении в адрес московского начальства говорилось: «Весть о гибели мужей и отцов в семьях воспринята с пониманием. Горечь утраты переносится мужественно. Неправильных настроений, высказываний среди жителей поселка нет…»

Затем экипаж был расформирован. Вдовам помогли с жильем, выдали 50-рублевые пенсии. На этом все и закончилось. О К-8, о подвиге ее экипажа, до конца выполнившего свой воинский долг, было забыто.

Но экипаж «восьмерки» не исчез. Моряки-подводники и семьи погибших до сих поддерживают связь друг с другом, стараются собираться вместе в день гибели К-8.