Что может быть приятнее голоса любимого человека? Что может быть долгожданнее его слов? Сейчас, что бы услышать предмет своего обожания нам достаточно набрать заветные цифры… А как же раньше? Как общались эти влюбленные, которые были разбросаны судьбой на расстояния? Раньше были письма, послания и записки, в которых таились самые нежные слова и самые искренние признания…
Наполеон Бонапарт — Жозефине
«Не было дня, чтобы я не любил тебя; не было ночи, чтобы я не сжимал тебя в своих объятиях. Я не выпиваю и чашки чая, чтобы не проклинать свою гордость и амбиции, которые вынуждают меня оставаться вдалеке от тебя, душа моя. В самом разгаре службы, стоя во главе армии или проверяя лагеря, я чувствую, что мое сердце занято только возлюбленной Жозефиной. Она лишает меня разума, заполняет собой мои мысли.
Если я удаляюсь от тебя со скоростью течения Роны, это означает только то, что я, возможно, вскоре увижу тебя. Если я встаю среди ночи, чтобы сесть за работу, это потому, что так можно приблизить момент возвращения к тебе, любовь моя. В своем письме от 23 и 26 вантоза ты обращаешься ко мне на „Вы“. „Вы“ ? А, черт! Как ты могла написать такое? Как это холодно!..
Жозефина! Жозефина! Помнишь ли ты, что я тебе сказал когда-то: природа наградила меня сильной, непоколебимой душой. А тебя она вылепила из кружев и воздуха. Ты перестала любить меня? Прости меня, любовь всей моей жизни, моя душа разрывается.
Сердце моё, принадлежащее тебе, полно страха и тоски...
Мне больно оттого, что ты не называешь меня по имени. Я буду ждать, когда ты напишешь его. Прощай! Ах, если ты разлюбила меня, значит, ты меня никогда не любила! И мне будет о чем сожалеть!»
Дени Дидро — Софи Волан
«Я не могу уехать, не сказав Вам нескольких слов. Итак, моя любимица, Вы ждёте от меня много хорошего. Ваше счастье, даже Ваша жизнь зависит, как Вы говорите, от моей любви к Вам!
Ничего не бойтесь, дорогая моя Софи; моя любовь будет длиться вечно, Вы будете жить и будете счастливы. Я никогда ещё не совершал ничего дурного и не собираюсь ступать на эту дорогу. Я весь Ваш — Вы для меня всё. Мы будем поддерживать друг друга во всех бедах, которые может послать нам судьба. Вы будете облегчать мои страдания; я буду помогать Вам в Ваших. Я смогу всегда видеть Вас такой, какой Вы были в последнее время! Что до меня, то Вы должны признать, что я остался таким же, каким Вы увидели меня в первый день нашего знакомства.
Это не только моя заслуга, но ради справедливости я должен сказать Вам об этом. С каждым днём я чувствую себя все более живым. Я уверен в верности Вам и ценю Ваши достоинства все сильнее день ото дня. Я уверен в Вашем постоянстве и ценю его. Ничья страсть не имела под собой больших оснований, нежели моя.
Дорогая Софи, Вы очень красивы, не правда ли? Понаблюдайте за собой — посмотрите, как идет Вам быть влюблённой; и знайте, что я очень люблю Вас. Это неизменное выражение моих чувств.
Спокойной ночи, моя дорогая Софи. Я счастлив так, как только может быть счастлив человек, знающий, что его любит прекраснейшая из женщин».
Джон Китс — Фанни Браун
«Милая моя девочка!
Ничто в мире не могло одарить меня большим наслаждением, чем твоё письмо, разве что ты сама. Я почти уже устал поражаться тому, что мои чувства блаженно повинуются воле того существа, которое находится сейчас так далеко от меня.
Даже не думая о тебе, я ощущаю твоё присутствие, и волна нежности охватывает меня. Все мои мысли, все мои безрадостные дни и бессонные ночи не излечили меня от любви к Красоте. Наоборот, эта любовь стала такой сильной, что я в отчаянии оттого, что тебя нет рядом, и вынужден в унылом терпении превозмогать существование, которое нельзя назвать Жизнью. Никогда прежде я не знал, что есть такая любовь, какую ты подарила мне. Я не верил в неё; я боялся сгореть в её пламени. Но если ты будешь любить меня, огонь любви не сможет опалить нас — он будет не больше, чем мы, окроплённые росой Наслаждения, сможем вынести.
Ты упоминаешь „ужасных людей“ и спрашиваешь, не помешают ли они нам увидеться вновь. Любовь моя, пойми только одно: ты так переполняешь моё сердце, что я готов превратиться в Ментора, едва заметив опасность, угрожающую тебе. В твоих глазах я хочу видеть только радость, на твоих губах — только любовь, в твоей походке — только счастье...
Всегда твой, моя любимая! Джон Китс»
Александр Пушкин — Наталье Гончаровой
Москва, в марте 1830 г. (Черновое, по-французски.)
«Сегодня — годовщина того дня, когда я вас впервые увидел; этот день в моей жизни. Чем более я думаю, тем сильнее убеждаюсь, что моё существование не может быть отделено от вашего: я создан для того, чтобы любить вас и следовать за вами; все другие мои заботы — одно заблуждение и безумие.
Вдали от вас меня неотступно преследуют сожаления о счастье, которым я не успел насладиться. Рано или поздно, мне, однако, придётся всё бросить и пасть к вашим ногам. Мысль о том дне, когда мне удастся иметь клочок земли в... одна только улыбается мне и оживляет среди тяжелой тоски. Там мне можно будет бродить вокруг вашего дома, встречать вас, следовать за вами...»
Оноре де Бальзак — Эвелине Ганской
«Как бы хотелось мне провести день у Ваших ног; положив голову Вам на колени, грезить о прекрасном, в неге и упоении делиться с Вами своими мыслями, а иногда не говорить вовсе, но прижимать к губам край Вашего платья!..
О, моя любовь, Ева, отрада моих дней, мой свет в ночи, моя надежда, восхищение, возлюбленная моя, драгоценная, когда я увижу Вас? Или это иллюзия? Видел ли я Вас? О боги! Как я люблю Ваш акцент, едва уловимый, Ваши добрые губы, такие чувственные, — позвольте мне сказать это Вам, мой ангел любви.
Я работаю днём и ночью, чтобы приехать и побыть с Вами две недели в декабре. По дороге я увижу Юрские горы, покрытые снегом, и буду думать о снежной белизне плеч моей любимой. Ах! Вдыхать аромат волос, держать за руку, сжимать Вас в объятиях — вот откуда я черпаю вдохновение! Мои друзья изумляются несокрушимости моей силы воли. Ах! Они не знают моей возлюбленной, той, чей чистый образ сводит на нет все огорчение от их желчных выпадов. Один поцелуй, мой ангел, один медленный поцелуй, и спокойной ночи!»
Альфред де Мюссе — Жорж Санд
«Моя дорогая Жорж, мне нужно сказать Вам кое-что глупое и смешное. Я по-дурацки пишу Вам, сам не знаю почему, вместо того чтобы сказать Вам все это, вернувшись с прогулки. Вечером же впаду из-за этого в отчаяние. Вы будете смеяться мне в лицо, сочтете меня фразёром. Вы укажете мне на дверь и станете думать, что я лгу.
Я влюблён в Вас. Я влюбился в Вас с первого дня, когда был у Вас. Я думал, что исцелюсь от этого очень просто, видясь с Вами на правах друга. В Вашем характере много черт, способных исцелить меня; я изо всех сил старался убедить себя в этом. Но минуты, которые я провожу с Вами, слишком дорого мне обходятся. Лучше уж об этом сказать — я буду меньше страдать, если Вы укажете мне на дверь сейчас...
Но я не хочу ни загадывать загадок, ни создавать видимость беспричинной ссоры. Теперь, Жорж, Вы, как обычно, скажете: „Ещё один докучный воздыхатель!“ Если я для Вас не совсем первый встречный, то скажите мне, как Вы сказали бы это мне вчера в разговоре о ком-то ещё, — что мне делать.
Но умоляю, — если Вы собираетесь сказать мне, что сомневаетесь в истинности того, что я Вам пишу, то лучше не отвечайте вовсе. Я знаю, что Вы обо мне думаете; говоря это, я ни на что не надеюсь. Я могу только потерять друга и те единственно приятные часы, которые провёл в течение последнего месяца. Но я знаю, что Вы добры, что Вы любили, и я вверяюсь вам, не как возлюбленной, а как искреннему и верному товарищу.
Жорж, я поступаю как безумец, лишая себя удовольствия видеть Вас в течение того короткого времени, которое Вам остается провести в Париже до отъезда в Италию. Там мы могли бы провести восхитительные ночи, если бы у меня было больше решительности. Но истина в том, что я страдаю, и мне не хватает решительности».
Лев Толстой — Софии Бернс
«Софья Андреевна, мне становится невыносимо. Три недели я каждый день говорю: нынче все скажу, и ухожу с той же тоской, раскаянием, страхом и счастьем в душе. И каждую ночь, как и теперь, я перебираю прошлое, мучаюсь и говорю: зачем я не сказал, и как, и что бы я сказал. Я беру с собою это письмо, чтобы отдать его вам, ежели опять мне нельзя, или недостанет духу сказать вам всё.
Ложный взгляд вашего семейства на меня состоит в том, как мне кажется, что я влюблён в вашу сестру Лизу. Это несправедливо. Повесть ваша засела у меня в голове, оттого, что, прочтя её, я убедился в том, что мне, Дублицкому, не пристало мечтать о счастье, что ваши отличные поэтические требования любви... что я не завидую и не буду завидовать тому, кого вы полюбите. Мне казалось, что я могу радоваться на вас, как на детей...
Скажите, как честный человек, хотите ли вы быть моей женой? Только ежели от всей души, смело вы можете сказать: да, а то лучше скажите: нет, ежели в вас есть тень сомнения в себе. Ради Бога, спросите себя хорошо. Мне страшно будет услышать: нет, но я его предвижу и найду в себе силы снести. Но ежели никогда мужем я не буду любимым так, как я люблю, это будет ужасно!»
Вольфганг Амадей Моцарт — Констанце
«Дорогая маленькая жёнушка, у меня к тебе есть несколько поручений. Я умоляю тебя:
1) не впадай в меланхолию,
2) заботься о своем здоровье и опасайся весенних ветров,
3) не ходи гулять одна — а ещё лучше вообще не ходи гулять,
4) будь полностью уверена в моей любви. Все письма тебе я пишу, поставив перед собой твой портрет.
5) Я умоляю тебя вести себя так, чтобы не пострадало ни твоё, ни моё доброе имя, также следи за своей внешностью. Не сердись на меня за такую просьбу. Ты должна любить меня ещё сильнее за то, что я забочусь о нашей с тобой чести.
6) и под конец я прошу тебя писать мне более подробные письма.
Я очень хочу знать, приходил ли навестить нас шурин Хофер на следующий день после моего отъезда? Часто ли он приходит, как обещал мне? Заходят ли Лангесы иногда? Как движется работа над портретом? Как ты живёшь? Всё это, естественно, меня чрезвычайно интересует».
link
Лиманова Алина
Милый мой единственный друг, дорогая моя Аннет!
Пишу Вам в смертельной тоске и отчаянии, что не видела своего любезнейшего супруга уж девять дней. По полудни посыльный доставил письмо. Дражайший мой изволил писать из столицы. В сим письме он подробно описал о наиважнейших делах, что удерживают его в Санкт-Петербурге. Поскольку супруг мой честью и правдой служит государю нашему императору, то и мы с Машенькой наберемся терпения и будем ждать его возвращения в родное имение, в дорогой нашему сердцу Торжок.
Однако душа моя тоскует, сердце томится грустью. Дорогая моя Аннет, Ваши весточки как бальзам на душу. Они придают мне сил и не дают пасть духом.
Еще согревают душу незабвенные воспоминания о посещении нашем с супругом моим бала у графа Дружинского. Что за чудесный балдавали в его имении! Как гремел полковой оркестр! А наша дальняя родственница Тильда! Помнишь ее, Аннет? Ее туалет был ужасен. Вульгарное декольте.. А этот розовый бант на талии ее вовсе не по летам.
Говорили в кулуарах, что статс-секретарь нашего светлейшего императора составил некий «План государственного преобразования». Появятся думы. И якобы помогут оне государю нашемуимператору править страною. Но менять устройство управления- сущая глупость, с Вашего позволения.
Ведьне зря достопочтимейший Николай Михайлович сказывал, что подобные изменения могут привести к ослаблению власти Александра Павловича. И в итоге сулит России страшный хаос и зло.
Также тайный советник Сперанский считает, что законы должны составляться народом, а сословия надобно устранить. Но слова, сказанные Карамзиным, убеждают, что Россия – великая, грозная и сильная держава. И лишь самодержавие поможет остаться ей таковою. Источником законов должна являться воля нашего великого императора.
Сдается мне, милая Аннет, что спасение наше лишь в традициях и обычаях народа нашего.
A quelque chose malheur est bon! Отрадно видеть мне, как гимназии и училища, кои появились недавно в нашем уезде, несут свет знаний чадам нашим. И Бог даст, принесут просвещение России.
Но довольно ораторствовать. Тысяча поклонов Вашим сестрицам, а также фрейлине Елизаветт.
Прощайте! Бог даст – получу от Вас весточку в скором времени. Мысль об этом наполняет радостью меня и окрыляет мне душу.
Вечно Ваша, графиня Заречная
Байханбаев Тимур
Здравствуйте, моя дорогая Пульхерия Львовна!
Как Ваши дела? Все ли у Вас в губернии хорошо и спокойно? Дошли ли до Тулы слухи о новых реформах? Если не дошли, то я сейчас расскажу тебе, моя дорогая Пульхерия Львовна, все, что у нас в столице творится.
Я опасаюсь, что скоро будет множество реформ, правда, не всем это нравится. Я, знаете ли, поддерживаю господина Сперанского. Думается мне, моя дорогая Пульхерия Львовна, что если мы не будем придерживаться сей политики, то вскоре наша империя будет по могуществу ничем не уступать Британии. Несмотря на то что батюшка Михаила Михайловича Сперанского был священником, сей поистине гениальный реформатор добился многого. Но, к сожалению, Его Величество государь – император не всегда прислушивается к его дельным советам. К коим можно, несомненно, отнести уничтожениепроизволаи устранениесословия на началах равенства перед законом. Необходимость народного представительства, составляющего Государственную Думу. Да и ограничение монархической власти, смею Вам заметить, потому как Вы женщина по-европейски просвещенная, образованная и Руссо читавшая, пойдет государству в перспективе только на пользу.
Да, кстати, как ваша матушка, здорова ли? Жду вашего ответа, как соловей лета.
Всегда Ваш князь Вяземский
Михальченко Саша
Любезный мой друг Владимир!
Спешу уведомить Вас о недавних изменениях, которые происходят в Санкт-Петербурге. О них я только что прочитал в утренней газете. Итак, некто господин Сперанский- никогда даже не слыхивал о такой личности – предлагает создать органы государственного самоуправления, окрестив их не иначе, как «думы». Странное такое слово, как то это не по-французски. В эти думы Сперанский предлагает включать, Вы только подумайте, какая неслыханная дерзость, земледельцев и свободных крестьян! Такие думы он хочет назвать волостными. А входящих туда господ «депутатами». Сея идея, с Вашего позволения, кажется мне абсурдной. Ни к чему хорошему она не приведет, а слово «депутат» не может обозначать ничего приличного. Да и не всякий же крестьянин может управлять государством! Еще бы он кухарку мою, Марфушку, к власти допустил бы!
Было в газете еще сказано о неком Карамзине. Сей господин высказывал мысль о том, что государь наш император Александр Павлович должен восстановить просвещенное самодержавие. И управлять в духе своей grandmere и управлять в этом духе. Позицию сего государственного мужа я поддерживаю. И с глубочайшим интересом отношусь к его позиции. И Вам советую прислушиваться к его высказываниям.
С глубочайшим почтением, вечно Ваш Карл Михайлович
Радаев Саша
Рад приветствовать Вас, дорогая моя княгиня Марфа Васильевна Ржавченина!
Пишу Вам из «окна в Европу», из Санкт-Петербурга, до столицы я добрался вчера вечером и остановился в гостинице «Белая чайка». Спал я плохо, ворочался во сне, о Вас думая. Сегодня же, часов эдак в осемь, направился я по набережной прогуляться и новости послушать. Узнал такое, о чем спешу немедленно уведомить Вас. Самая интересная новость – то, что господин Николай Михайлович Карамзин написал для милостивого государя нашего книгу. А название сие есть «Записки о новой и древней России». Сам же сей господин рьяно борется с реформами господина Михайла Сперанского. Считаю своим долгом сообщить немногое об этом господине, чью точку зрения я не разделяю. Особо касательно ограничению монархии и введению государственной думы.Сей муж есть лицо государственное, но изначально не имеющее никакой связи с высшим обществом. А сейчас, в 1809 году, является сие лицо членом комиссии составления законов, а также заместителем министра юстиции.
С глубочайшим почтением спешу сообщить Вам, что числа эдак 17 сего месяца явлюсь я пред Ваши очи и расскажу Вам все с большими подробностями.
Вечно Ваш князь Александр Петрович Ржавченин
Сухоруков Илья
Графу Евгению Дубову
Здравствуйте, любезный сударь!
Спешу сообщить Вам интереснейшие новости из нашей северной столицы. Но, друг мой, информация сия сугубо конфиденциальная и не подлежит разглашению. Ибо если посторонние глаза увидят сие письмо, мне надо будет идти в темницу, а вам в ссылку. Россию – матушку ждут сильные изменения. Одно из них – право голоса крестьянам. Но, заметьте,крепостные голосовать не могут! Ах, друг мой, как я был удивлен этому!
Вам в провинции вряд ли это во снах являлось! Если бы я был законодателем, но увы, всего лишь скромный помещик, князь. А наш светлейший князь поручил господину Сперанскому создать самоуправление в некоторых селах. Вот извольте, я представлю Вам реформу этого милостивого государя – думы. В думы войдут землевладельцы и выбранные государством крестьяне. Любезный, я считаю это сущей глупостью. Много веков матушка Россия жила без этого, и я полагаю, что думы станут причиной многих споров.
Любезный друг, довольно о государевых делах. Сия реформа, слава Богу, еще не введена. Думаю, нашему государю хватит разума, что остановить ее. Лучше расскажите, как живете? Что Ваш сосед, все еще разводит пчел? Знаете, иногда мне кажется, что жить лучше в провинции. Не так хлопотно, тихо, одно слово – старина!
Вечно Ваш, барон Илья Сухоруков
Красивова Настя
Любезнейший брат мой Анатолий Иванович, спешу сообщить Вам об разговорах на местных балах. Недавно разгорелся скандал между Сперанским и вполне известным вам Карамзиным. Я могу предполагать, что вы уже наслышаны о "Плане государственного преобразования". Совершенно недавно Карамзиным была написана "Записка о древней и новой Руси", где он утверждает что сии домыслы и предложения – сущая глупость. Светлейшему царю Александру I не стоит принимать эти реформы, т.к. Карамзин считает, что любые попытки преобразования самодержавного строя неизбежно приведут к хаосу. Не знаю, чем закончится сий конфликт, но я останусь на стороне Карамзина.
Ваша сестрица Анастасия
Маринченко Игорь
Государю-императору Его превосходительству Александру Павловичу
Государьнаш,хочу заметить,что если отменить крепостное право, народ взбунтуется.Крестьянамбудет негде жить, и, понятное дело, они начнут злодействовать. Я полагаю, что и помещики будут не очень довольны таким решением.Я прошу меня извинить, но это линейная система управления.Это же сущая глупость, ей богу!Думы: государственная, губернская, уездная, волостная… Одна баба как услышала, так сразу же так заорала, как будто в неё, с вашего позволения, вселился бес. Такие вещи людям не по душе. Россия не готова терпеть такие высказывания.Я, конечно, не смею вам указывать, но, ваша светлость, вы должны что то с этим делать. Сей грубая натура Сперанского. Не изволите ли его казнить?
Написано Иваном, но явно по просьбе отца, ожидающего присылки денег. Здесь читатель может познакомиться почти со всеми нашими героями, принимавшими участие в написании письма, которое содержит и просьбу матери напомнить Василию об обещанном подарке, и приветы от всех членов большого семейства и собственноручные приписки младших братьев.
Село Паздеры . 1882 года 15 генваря
Письмо Ваше получили. Из письма Вашего я видел, что вы обещались послать денег к Рождеству . Тятенька был в ожидании денег, но не мог дождаться, решился продать последнюю кобылицу (за) 130 руб. паздеринскому сидельцу Василию Алексеичу . Деньги нам были нужны к новому году выкупать бочки . Лошади у нас сейчас нет. Доставку вина взяли по контракту на год по старой цене Я от Чугракова отошел в мае месяце и ничего не получил кроме сюртука, брюк и сапогов. Дела у Чугракова плохи. В лавке у них торгует мальчишко Мишка, который был при вас, и сама Александра Феoдоровна . Пишите мне обо всем, чего хорошего в Тюмени, есть или нет у вас должности по торговой части. Я все-даки думаю ехать к Вам в Тюмень, потому что у нас здесь должностей хороших нет. Я сейчас живу дома и привыкаю писать .
Василий Лаврович! Тятенька все-даки дожидает от вас руб. 50-т. Шлите, пожалуйста, деньги: крайне нужны на лошадь. Без лошади жить нам нельзя никаким образом. K Масленице нужно непременно купить хотя руб. в 50-т. Хлеб мы покупаем, потому что было посеяно ржи мало, а яровой весь пропал на поле . Тятенька водку не пьёт с Нового года . В Паздерах нового вообще ничего нет Новости:
Учительницы у нас две, обе сарапульские. Главную зовут Анна Степановна , помощница - Анна Матвеевна . Ганя учится во втором классе хорошо. Мамочка в интересном положении и не совсем здорова . Приказала кланяться, чтоб вы послали на платье материи или хорошую шаль, потому что вы уже давно обещались купить, но всё еще не купили.
Дедонько и бабушка очень плохи . Остальное семейство все живы и здоровы, чего и вам желают. Ваша крестница Танечка и баушка все кланяются. И я остаюсь жив и здоров, слава Богу, чего и вам желаю.
Ваш Брат Иван Жернаков
Затем прощайте. Иван Жернаков
Любезный братец Василий Лаврович!
Тятенька думает меня послать вместе с братом Ванею в Тюмень весной по вскрытию воды. Дома заниматься нечем. Сейчас привыкаю писать.
Затем остаюсь жив-здоров, чего и вам желаю,
Ваш брат Михаил Жернаков И я остаюсь жив и здоров, чего и вам желаю.
Ваш брат Гаврил Жернаков
Затем прощайте. Братья Жернаковы
Письмо пишите скорее как можно обо всем Вашем тюменском житье.
Примечание:
В конце XIX века в Паздерах насчитывалось более тысячи жителей. В 1978 году село было ликвидировано, а жители его переселены в соседнее село Перевозинское.
В письме от 17 ноября отец просит живших в Тюмени на заработках двоих старших сыновей, Алексея и Василия, послать деньги к 5 декабря, чтоб избежать продажи единственной лошади. В ответ на эту просьбу Василий, по-видимому, обещал послать деньги к Рождеству (по ст. стилю 25 дек.).
Продажа последней лошади - признак крайней бедности. В конце XIX века в этом регионе безлошадных хозяйств было 17%, хозяйств с одной лошадью 37%. В остальных хозяйствах было по две или более лошадей. См.: Лигенко Н. П. Крестьянская промышленность Удмуртии / АН СССР, Урал. отд., Удмурт. инст. истории, яз. и лит. Ижевск, 1991. С. 23.
Эту личность установить не удалось; сиделец - продавец в лавке.
Бочки были нужны для заключения контракта по доставке вина с хозяином винокуренного завода Семеном Гаврииловичем Тюниным, известным сарапульским купцом.
Средняя площадь надела в южной части Вятской губернии была ниже минимума, считавшегося необходимым для существования в конце XIX века (Лигенко Н. П. Указ. соч. С. 22–24), к тому же этот край отличался тяжелыми климатическими условиями и низким плодородием почвы. Все это вынуждало крестьян заниматься побочным промыслом, в частности гужевыми и речными перевозками. Именно так обстояло дело и в семье Жернаковых.
Автор письма Иван служил в лавке у Чугракова в Ижевске (ныне столица Удмуртии, в 60 км от Сарапула). В посемейном списке купцов г. Сарапула на 1883 год указано, что Матвей Федорович Чуграков, бывший сарапульским купцом в 1871–1880 годах, с 1881 года перешел в мещанство, судя по нашим материалам, из-за финансовых трудностей. В том же списке жена Чугракова записана как Александра Федоровна.
Судя по тому, как Иван описывает положение дел в лавке Чугракова, можно предположить, что Василий достаточно хорошо знал всех действующих лиц; возможно, он сам служил в той же лавке перед тем, как туда поступил Иван.
О том, что детей в этой семье заставляли писать и что они, по-видимому, и сами не упускали случая добавить пару слов к посланиям старших, говорят другие письма нашего собрания, написанные сыновьями-подростками за родителей, а также многочисленные приписки от младших. Сибиряк Н. М. Чукмалдин (1836–1901), принадлежавший к тому же поколению, что и отец братьев Жернаковых, вспоминает, как он подростком упражнялся в письме, используя для этого свободное от работы время. См.: Чукмалдин Н. М. Мои воспоминания. Тюмень: Софт Дизайн, 1997 (перепечатка изд. 1899 года). C. 92.
В этом году Масленица приходилась на первую неделю февраля (по ст. стилю).
В ноябрьском письме отец писал, что весь хлеб был съеден уже к ноябрю. (Ради сравнения отметим, что, согласно месяцеслову Даля, половина зимнего корма бывала съедена
к 21 декабря.) Бедность не ушла из дома и на следующий год. Вот выдержка из письма Ивана Василию от 2 декабря 1882 года, в котором он просит брата прислать деньги на дорогу в Ирбит, где Иван надеется подработать на ярмарке: «Потому Что Василей Лавровичь дома Жить почти нечемъ было. Хль-ба неболее Tрехъ овинoв ржи, да Пшаницы овина Tри Василей Лавровичь у насъ нынчь- украли рожъ исътрехъ овиновъ оставили только одинъ овинъ такь вотъ хоть какъ Живи отъ Доставки пользы Мало. […] Васил ь-й Лавровичь прошу Васъ измилости послать Хотя руб. 15. Пожалуйстa, потому что дома взять Hегд ь-, Сами знаете какъ Живемъ дома».
Сообщения о том, что отец перестал пить или опять запил, периодически встречаются на страницах этих писем.
Примечательно здесь слово нового, по-видимому, не мешающее автору начать следующую страницу с «Новостей». Это далеко не единичный случай в данной коллекции. Приходится заключить, что во фразах типа Нового ничего нет под «новым» понималось что-то другое.
В ближайшем уездном городе Сарапуле была в то время женская гимназия, при которой имелись курсы для подготовки учительниц. В с. Паздеры земская школа была открыта
в 1868 году. Чарнолуский пишет, что привлечение женщин к учительству - заслуга земства (Чарнолуский Д. И. Начальное образование во второй половине XIX столетия // История России в XIX в. / Под ред. Е. В. Аничкова. СПб.: Изд. Братья Гарант, 1903. C. 109–169). В конце XIX века учительницы получали годовое жалование 250–270 руб., а помощницы 149–176 руб.; обе зарплаты были ниже, чем зарплата рабочих на заводе.
В списке земских учителей Сарапульского уезда за 1881–1905 год имеется запись о том, что А. С. Щитова окончила Сарапульскую женскую прогимназию и стала помощницей учителя в 1875 году. В 1881 году она получила звание учительницы и ее назначили в Паздеры, где она преподавала до 1887 года. Именно тут мы и встречаем ее в письме Ивана, интерес которого к школьным новостям, возможно, объясняется тем, что он сам не так давно закончил эту самую школу.
А. М. Зотина числилась в списке земских учителей Сарапульского уезда
в период 1881–1905 годов.
Пятый сын Гавриил (1872–1930).
Мать, Елизавета Димитриевна (1839–1918), урожд. Бехтерева, из с. Шаркан, что близ Воткинского Завода, родила дочь Анну 15 февраля.
Архивный поиск выявил, что речь здесь идет о приемных родителях отца, Андрее Якимовиче и Татьяне Григорьевне Жерноковых, проживавших в том же селе отдельным домом. (Фамилию стали писать через а лишь после их смерти.)
Она же младшая сестра Василия и Ивана, род. в 1876 году.
Это слово отличается от того же слова выше не одной только своей диалектной формой. Речь идет здесь о двух бабушках. Из архивных документов стало известно, что словом бабушка Иван назвал здесь приемную мать отца, а под более простым и близким баушка он имел в виду свою кровную бабушку по отцу, Прасковью Васильевну Стефанову.
Четвертый сын Михаил (1869–1911), по-видимому, уже окончил школу.
Из переписи 1897 года о нем известно, что он окончил одноклассное земское училище.
Публикация, предисловие и комментарии
Ольги Йокояма
Любовные письма!
Листки бумаги, закорючки, собранные в книжицу черно-белые вереницы страниц. Но если открыть книгу и вчитаться, от полыхания страсти раскаляется бумага, черные строчки отливают алым заревом, как стаи взвившихся в небо огненнокрылых жар-птиц... Будто жидким огнем писала свои безумные любовные послания монахиня из Португалии. В письмах Элоизы рдеет кровь ее сердца. А французский король Генрих III, будучи еще наследником престола, писал любовные письма герцогине Конде настоящей кровью. Он бил кончиками пальцев по утыканной иголками подушечке, а потом смачивал перо каплями крови. Чего только не увидит пробудившееся воображение в этих посланиях! Увидит слезы Анны Болейн, которые почти смыли нацарапанные на тюремных стенах дрожащие буквы. Увидит застывшее над листком бумаги, искаженное сладострастием лицо другого узника, Мирабо. Не только увидит, но и услышит: в коротких, своенравных посланиях Наполеона услышит барабанную дробь, призывный глас боевых рожков... Не будем искать всего этого в венгерских любовных письмах, от былых времен у нас сохранились по большей части только весточки мужу или жене, жениху или невесте.
Начнем с XVI века. Вот что пишет муж жене. На внешней стороне письма:
“Для передачи моей возлюбленной супруге, госпоже Кларе Шоош, в собственные руки моей любезной супруги.
Эрриштен (комитат Нитра)”. Внутри:
“Возлюбленная моя Клара! Напиши мне касательно твоего здоровья, как ты жива есть. Далее, любезная моя супруга, послал тебе всяких птиц, дрозда послал, можешь держать его живьем; еще послал двух витютеней. Еще послал огурцов, и послал ромашек, и ноготков послал, кроме того, послал розового алтея, теперь уж вам довольно розового алтея. Отпиши мне: ежели наберу еще, отсылать ли и дальше? Кроме того, возлюбленная моя супруга, могу сказать тебе, что приехал сюда в Угроц в воскресенье после полудня, но с мачехой моей покуда не свиделся. Еще имеются тут твои утки, куры, как и гуси, с ними разом отошлю к тебе и матушку. Не могу поведать тебе никаких новостей, окромя как о госпоже Заи. Поутру турки схватили Гергея, так госпожа Заи - доподлинно ведаю - страшно об нем убивается. Дражайшая супруга, мои башмаки, что у сапожника заказывал, забери от этого человека. Ястребов (ловчих птиц) не оставляй, а препоручи их Михоку, чтоб он давал им корму, я бы с ними занялся, ежели самка смирная. Еще, любезная супруга, послал тебе мускатных груш, спелые собери и высуши; побереги себя, паче чаянья не съешь чего, а то расхвораешься.
На том да пребудет с тобой всемогущий Господь, любезная супруга. Ястребов не оставь. Писано в Угроце, в пятый день месяца Святого Иакова. Anno 1575 (Anno - в год, в лето (лат.)) .
Твой возлюбленный супруг Петруш Заи т.р.”. (М. р. (motu proprio) - здесь и далее - собственной персоной (лат.))
Судя по всему, в XVI веке между супругами существовал тот же негласный уговор, что и теперь: муж преподносит подарки, жена принимает, и оба им радуются. Точно так же были популярны и всевозможные “комиссии” мужьям, как видно из письма Анны Бакич к мужу Михаю Реваи:
“Выразивши готовность всячески служить Твоей милости, любезный мой господин, по сердцу мне было бы услышать, благополучно ли доставил всемогущий Господь твою милость до Пожоня, я, благодарение Богу, добралась до дому в целости. Не посылала твоей милости ничего нового, разве что два гусиных яйца отослала твоей милости. Еще, любезный мой господин, прошу твою милость купить мне пуговиц малюсеньких тридцать штук на мой испанский кафтанчик, черных, иначе готов был бы, да за ними проволока. Прошу твою милость, любезнейший мой супруг, послать мне жемчугу, да зеленого шелку не забудь. Да сохранит Господь твою милость в добром здравии и да пошлет твоей милости удачу, возлюбленный мой супруг. Писано в Холиче в понедельник, anno 1556. Дочь твоей милости Анна Бакич
P.S. Ежели писано с ошибками, прошу прощения твоей милости, ибо писала под вечер в изрядной спешке”.
В этом письме есть все, что издавна принято называть “вечно женским”. Кокетливая ласковость (Анна называет себя дочерью мужа), поручения насчет пуговиц, жемчуга, дата с изъяном - поскольку без месяца, намеки на бережливость и домовитость - тут очень кстати подвернулись гусиные яйца. Поистине любовные письма писала своему отсутствующему мужу Имре Форгачу Ката Зрини. По ним видно, что перо любящей женщины едва поспевало за рвущимися наружу чувствами. Вот одно из них:
“До смерти моей отдаю себя в услужение твоей милости, равно как и любящее сердце мое отдаю дорогому господину; прошу у Отца нашего Всевышнего для твоей милости несказанного множества благ для тела нашего и души нашей, ибо едины они у нас, милый мой возлюбленный господин; да ниспошлет Всемогущий твоей милости многие добрые лета, помолимся Господу во имя чистоты его святого имени и нашего спасения.
Прошу, мое сердце, возлюбленный мой господин, чтобы твоя милость поспешила домой; я ожидаю твою милость на завтрашний день, ежели не сможете прибыть, буду в горькой тоске. Засим отдаю себя в полное распоряжение твоей милости до самой моей смерти и чистосердечную любовь мою к твоей милости, а равно любящее сердце отдаю возлюбленному господину души моей. Дай, Господи, твоей милости, возлюбленному и дорогому моему господину, поскорее доехать до дома в добром здравии и дай мне, Господи, увидеть твою милость, возлюбленного и дорогого господина души моей, в том добром здравии и счастии, в коем многие благополучные годы проживем мы по милости владыки небесного и земного. Писано в Бихе, под вечер четверга около 5 часов. 1572. Покорная твоей милости дочь и супруга Ката Зрини”. Это письмо не содержит почти никакой информации, оно сплошь - нагромождение нежных и любовных слов. Месяца, конечно, не указано и здесь...
XVII ВЕК
Письмо невесты к жениху. Спокойные, сдержанные фразы. Не менее характерно и обращение: жених пока еще только “любезный сударь”. На наружной стороне письма:
“Писано милостивому господину Миклошу Бетлену, моему любезному государю”. Внутри:
“Почитая Вас как моего государя, с покорностию готова служить твоей милости, да благословит Господь твою милость всяческим духовным и телесным благополучием.
Не могу упустить случая, чтобы не написать твоей милости, прошу Господа, дабы письмо мое нашло твою милость в час доброго здравия, воистину, я сильно печалилась о плохом состоянии твоей милости, мы теперь, слава Богу, пребываем в бодрости, ее милость любезная государыня матушка также бодра, да и я, слава Богу, здорова, дай, Господи, чтобы и твоя милость пребывала в добром здравии. Я отослала твоей милости, любезный сударь, хорошую рубашку, дай, Господи, твоей милости носить ее на доброе здоровье.
Засим вручаю себя твоей милости под покровительство Божьего провидения. Писано в Ал Деде 4 апреля, anno 1668. Покорная слуга твоей милости Илона Кун т.р.
P.S. Государыня матушка готова с любовью служить твоей милости”.
“Для передачи моей возлюбленной нареченной, благородной Илоне Кун”.
“Возлюбленное мое сердце. ...Покуда я, моя милая, все еще не могу предстать пред очи твои, а день нашей радости приближается, хочу напутствовать тебя посредством письма, поверь, душа моя, при таких обстоятельствах приближаются и козни дьявола, и людские пересуды, а порой и настигающая десница всемогущего Господа, но лекарства ото всего этого - только чистосердечная и ревностная молитва единому Богу, а с нашей стороны - полное упокоение друг в друге и истинная любовь, и чем скорее, ненаглядная моя, сии чувства произрастут в тебе, тем скорее мы придем к счастию. Заблаговременно приуготовляйся также к тому, что ты предстанешь пред множеством глаз, на нас двоих будет дивиться несколько сот человек, держи себя так, чтобы даже наизавистливейшие языки могли сказать самую малость дурного, хотя, конечно, невозможно, чтобы люди вовсе не судачили о нас, не тревожься, душа моя, об этом и не пугайся. Бог не оставил тебя многими прекрасными как телесными, так и духовными дарами, довольно будет, ежели ты покажешься своей набожностью, покорностью родителям и целомудренной и истинной любовью ко мне. Волосы твои, как я уже не единожды говорил почтенной матушке, коли длинны, попробуйте убрать, надобно склонить к согласию и старого барина, в прическу по нынешнему обычаю, чтоб не говорили, будто мы (или же вы) какая деревенщина. Засим, возлюбленная моя горлица, милая красавица, да сопроводит нас Господь ко всему хорошему и увенчает наше благородство всяческой благодатью. Сего желает твой искренно любящий, верный нареченный. Прелесть моя. 12 мая 1668 года, Сент-Миклош. Миклош Бетлен т.р.
Итак, невесту семнадцатого столетия нужно было уговаривать, чтобы она к свадьбе сделала модную прическу, более того - приходилось добиваться согласия тестя на это.
До наших дней дошло еще одно симпатичное письмо того периода - послание в стихах капитана гайдуков в армии Дердя Ракоци II, Пала Фратера, к жене, Анне Барчаи. Оно датируется приблизительно 1660 годом.
Адрес: “Для передачи дорогой
любезной супруге Анне Барчаи”.
Лимон с апельсином был рад получить я,
А что от тебя - никогда не забыть мне,
То превыше всего не устану ценить
И еще услужу тебе, коль буду жить.
Я тоже отправил гостинец с нарочным
И оным тоску по тебе укорочу.
Она, как дозорный, вопит днем и ночью
Иль трубит, как олениха, клича телочка.
Прошу, моя радость, меня не забудь,
На меня из-за горестей не обессудь,
Очисти с души моей уныния муть,
Хорошенько упрячь меня в сердца закут.
Цепочку премилую с новой огранью
Послал я, чтоб сердце утишить в изгнанье,
Чтоб была без из"яну приложил я старанье,
Дай Бог, покрасуешься в ней на гулянье.
Стихи эти спрячь на груди своей милой
И помни, что верен тебе до могилы,
Приди же скорее, о день быстрокрылый,
Когда прочитаю их вместе с любимой.
На скалы дикие птицы слетаются;
Поутру, лишь солнца луч закачается,
Пугая зверье, что к шатру подбирается,
Пишу, весь иззябший, а сердце мается.
Бог с тобой, ежели стихи придутся по сердцу,
спрячь в сундучок,
ежели нет... кинь в отхожее место.
(Не могу умолчать о том, что и на этот раз жена получила в подарок золотую цепочку, а муж - апельсин и лимон.)
XVIII ВЕК
Странное чувство овладевает человеком, когда он читает любовные письма племянника куруца Антала Эстерхази, французского генерала и наместника в Рокруа Балинта Эстерхази, которые тот писал своей жене (Lettres du Cte Valentin Esterhazy a sa femme. Paris, 1907) . Он писал по-французски, да, возможно, и знал-то всего одно венгерское слово, которым постоянно называет жену - “Chere Szivem” (Chere-дорогая ((pp.), szivem-мое сердце (венг.)) . Генерал избегал сентиментов и излияний. О глубине чувства любящего мужа скорее свидетельствует невероятное количество писем: куда бы ни занес его вихрь истории, в первую же свободную минуту он садился к письменному столу, чтобы подробно отчитаться перед женой обо всех событиях. Из многотомной переписки французы по крупице выбирают ценные исторические сведения о той эпохе, нас, венгров, больше интересуют те несколько строк, в которых на протяжении двадцати лет Балинт Эстерхази на разные лады повторял одну и ту же мысль:
я люблю тебя! Вот несколько примеров из многих тысяч писем:
1784. Версаль. “Храни тебя Господь, Szivem, так больно, что не вижу тебя, скорбь мою смягчает только наслаждение писать тебе...”
1784. Компьень. “Нет у меня иного желания, chere Szivem, как только быть с тобой, я не помедлил бы и минуты, ежели бы мог помчаться к тебе... Еще раз обнимаю тебя от всего сердца, с болью заканчиваю писать, ибо по крайней мере таким образом пребываю вместе с той, которая мне дороже всех, которую люблю до безумия...”
1785. Гискар. “Был у герцога D"Aumont. Он живет с одной женщиной. Все утро думал о том, насколько иная жизнь у мужчины, у которого есть любящая жена... Всегда быть вместе с тобой, Szivem, величайшее счастье, которого только может пожелать человек... Первый счастливый день в моей жизни был тот памятный вторник, второй - наша свадьба, третьим будет день рождения нашего долгожданного ребенка... Никогда еще неделя не длилась столь бесконечно, и, должно быть, так будет всегда, пока мы вдалеке от милых нашему сердцу существ; поэтому да благословит Господь короткие дни...”
1786. Лион. “Моя дорогая, все время думаю о тебе и корю себя за то, что причастен к наслаждению, которого ты не можешь разделить со мной... Береги себя ради того, кто тебя любит больше всех на свете и живет единственно затем, чтобы сделать тебя счастливою...”
1791. Вена. “Поцелуй за меня наших деток и каждую минуту помни, что я думаю сейчас о тех, кого люблю...”
1791. Сентпетервар. “Да храни тебя Бог, люби меня, думай обо мне, целуй детей; я не питаю греховной зависти к твоему счастью за то, что ты можешь обнять их, единственно хотелось бы и мне разделить его и заключить в свои об"ятия их матушку...”
Для полноты картины не могу умолчать о том, что в конце изрядного числа писем имеется фраза: “...mille choses tendres a maman” (“тысячи нежных пожеланий маменьке”). То есть влюбленный воин на протяжении многих лет не забывал передавать нежные приветы теще.
XIX ВЕК
Появляется новый вид литературы - письмовники. У поднимающего голову юношества третьего и четвертого сословий сердце бьется точно так же, как у кавалеров и дам былых времен, только вот перо не послушно им. И тогда они обращаются за помощью к книгам-образцам, где находят готовые формы, которые остается только заполнить пылающими чувствами. Карманная книжица “Блистательный собеседник” (“Diszes Tarsalkodo”), вышедшая в 1871 году в Пеште уже четвертым изданием, именно такого рода. В главе о любовной переписке анонимный автор прежде всего советует обратить особенное внимание на внешнюю и внутреннюю благопристойность писем. Что касается внутренней благопристойности, то ее можно только одобрить, но что имеет в виду автор под внешней благопристойностью, не совсем понятно. Может, он намекает на розовую, надушенную бумагу? Или, наоборот, предостерегает от нее, опасаясь, что влюбленный юнец ухитрится перемазать весь конверт? Предостережения и пожелания сопровождаются практическими напутствиями вроде того, что автор любовного послания “должен быть верен своей натуре и писать, как подсказывает сердце”. Тут же, в качестве примера для подражания, дается образец воплощенной искренности и сердечного наития:
“Милая барышня N.1 Моя любовь к Вам неугасима. С той поры, как я узнал Вас близко, я потерял покой. Меня не покидает Ваш очаровательный образ, который витает надо мной с нежной улыбкой. С той поры, как я познакомился с Вами, я бодрее шагаю сквозь водовороты жизни, и в моем счастливом одиночестве на глаза мне набегают слезы, которые я предназначаю Вам в жертву. О, осчастливьте ответной любовью Вашего верного обожателя N. N.”
Ну если такие слова не тронут сердце барышни, тогда уж его не тронет ничто.
Естественно, любовь правомочна только тогда, когда сквозь водовороты жизни ведет к благородным целям. Поэтому после того, как молодые нашли общий язык, пора начать разговор о супружестве. Это надлежит сделать следующим образом.
“Любимая Минка!
Это письмо полетит к тебе на розовых крыльях любви, чтобы передать чувствования моего сердца. Ах, если бы я мог убедить тебя, что я люблю навеки. Исполни же мое желание, и если до сих пор в наших отношениях мы держались определенных границ, покажем наконец открыто, что мы понастоящему любим друг друга. Поскольку твои родители давно знают меня, у них, я думаю, не будет возражений против нашего воссоединения, хотя они и богаче, чем мои (!). А если ты считаешь, что благоприятный момент уже настал, я сегодня же, не дожидаясь завтрашнего дня, буду с радостью просить твоей руки. Твой поклонник N. ждет от тебя ответа”.
Блистательному собеседнику даже в голову не приходило, что в жены можно взять бедную девушку, поэтому он не озаботился письмом на этот случай. Или, может, он считал, что бедной девушке ни к чему писать письма: ей только скажи, она сразу и побежит. Однако он предусмотрел те случаи, когда молодые еще не внесли полной ясности в дело и любят друг друга, так сказать, на расстоянии. В этой ситуации с предложением руки и сердца нужно обращаться к отцу и через него передать барышне послание, содержащее объяснение в любви. Барышня не отвечает на письмо, ибо так ей диктует почтение к родителям. Ответ пишет отец:
“Любезный друг! Мы польщены предложением замужества от юноши столь благородных устремлений, за какового мы имеем счастье Вас знать. Моя дочь с доверием, проистекающим от уважения к Вашим личным качествам, готова делить с Вами жизненные радости и заботы. Ждем Вас лично, дабы выразить свое согласие. С удовольствием примем Вас в любое время. N. N.”
Трудно провернуть сватовство более чинным образом. Неурядицы могут возникнуть только в том случае, если у отца барышни другое издание письмовника и ответ не совпадает с вопросом. Ну да все равно - форма не властна над сутью: если уж однажды вы доверились розовым крыльям любви, придется делить с дражайшей половиной радости жизни.
XX ВЕК
Закат любовных писем. Телефон обращает письменность в ненужную роскошь. Поколения, которые придут после нас, не будут, как мы, утопать в изобилии любовных посланий прошлых столетий. Но взамен нам предоставляют богатейший материал газетные рубрики под названием “Разное”. Хотя публикуемые в них объявления нельзя назвать любовными письмами в полном смысле слова, однако это послания, взывающие к любви. У кого есть время внимательно изучать эти рубрики, вырезать характерные объявления, сортировать их и собирать, перед тем возникнет прелестная картина интимной жизни современного большого города. Итак, от любовных посланий Петера Заи нас отделяют больше чем три с половиной века. Изменился и усовершенствовался язык любовных писем.
Апофеоз развития представляет собой помещенное ниже объявление, которое не буду комментировать, скажу только, что все несметное количество полученных ответов газета переслала в издательство. “Ищу женщину. Не интересуют истерички, бабушки, профессионалки, крашеные, франтихи, футбольные болельщицы, заядлые бриджистки, обожательницы киноактеров. Женюсь только на богатой (50 000). Особенно “бдительным” не буду. Итак, требуется: симпатичная, с хорошей фигурой, молодая (20- 24). БЕЗ ПРЕДРАССУДКОВ, с изысканными манерами, представительная (самокритичная). Отвечать НЕШАБЛОННО в филиал издательства. Да, мне 30 лет, рост 165 см, имею высшее образование, волосы каштановые. Есть 5 запломбированных зубов и лодка. Не люблю писать писем, лапшу и бриться. Люблю искренность, эментальский сыр и природу. 9527”.
Возлюбленная супруга - любезный сударь - дорогая жена - chere Szivem: шло время, века наступали друг другу на пятки, последнему так отдавили ноги, что он стал косолапым.
Эпистолярный жанр теперь не в моде, а жаль… Мы разучились писать письма. А кажется это было совсем недавно, люди переписывались. Мы ждали весточек друг от друга, радовались хорошим новостям, поздравляли в открытках с праздниками; всегда выбирали самые красивые открытки и конверты. Находили друзей по переписке, а у кого-то рождался в письмах роман.
Сегодня мы обмениваемся письмами с помощью интернета это гораздо проще и быстрее, чем раньше. Мы живём в 21 веке - это век высоких технологий! Мы спокойно с помощью интернета, через скайп, смс, аську общаемся с людьми всего МИРА. Раньше такого не было. Письма, написанные рукой, ждали неделями, а то и месяцами. И, пока оно доходило до адресата, многое в жизнях успевало измениться. Таким образом, люди читали уже историю. Что же сегодня? Написал, тут же отправил. И, где бы человек ни находился, получение письма зависит в основном только от того, как скоро он включит компьютер.
Дорогие друзья.
Я виновата перед вами и перед одним прекрасным человеком, который очень ждал моего письма. Моя подруга Марианна... Мое письмо тебе сделать открыто. В нем нет никаких тайн. Я решила написать письмо, как если бы его писала во времена 18-19века и отправляла с курьером. Пусть это письмо будет моим извинением перед тобою и пед всеми моими друзьями и подругами за то, что я так редко появляюсь в интернете. Я всех вас помню и люблю.
3дравствуйте, голубушка моя, Марианна!
Вчера я была безмерно счастлива, получив от Вас весточку. Хочу писать, а не знаю с чего начать.
Мне так хочется сказать Вам что-нибудь приятное за все ваши хлопоты обо мне, за вашу привязанность ко мне. Ах, если бы Вы только знали, как вовремя нашли меня Ваши письма, как своей простотой и ненавязчивостью пролились они бальзамом на мою девичью, а потому относительно "страдающую" душу!
Спасибо Вам за уважение, которым до краев полны Ваши письма; за воодушевление и чувство собственной значимости, которые остаются после их прочтения; за умение быть интересным собеседником...
Как воспоминания, так и письма ваши во мне производят сердечное утешение. В толпе светских стечений наиприятнейшее чувство есть истины и непорочности. Где вы теперь обретаетесь? В добром ли вы здравии и как ваши успехи в труде на благо отчизны?
Душа моя, Марианнушка. Вы совсем на меня не осерчали. А ведь я не поздравила вас с именинами... Наверняка было веселое застолье и после гости плясали, играли в карты, пели, водили хороводы.Но не сомневайтесь, я приготовила для вас небольшой подарок и пришлю его с курьером в следующем письме, в это он просто не поместился. Ах, моя красавица, я уверена, что вы сейчас читаете эти строки и улыбаетесь! Какая у вас открытая и добрая душа и все в вашей прекрасной улыбке!
О чем, же мне ещё вам поведать, дорогая моя вы моя сударыня Марианнушка.
По разным наукам у меня столько дел, что я отказалась от всех компаний. Я здорова, по милости Бога нашего, с семьею милою и пустилася в новое для меня здешнее море работы. Да сделала вывод, что смогу преодолеть его лишь в уединении, поэтому не пишу и не читаю. Встаю я с петухами и ложусь почивать, как только добираюсь до дому в последней дорожной карете. Сейчас я обитаю в диковинном месте. Кругом нашей деревни Боброво - чудесный лес. Но погода в этом году не радует и там мокро и сыро, дожди залили всю округу и все тропки раскисли. Так что передвигаемся мы только в каретах. Во дворах сухо и красиво, но на прогулки пока совершенно нет времени.
"Если тебе плохо или трудно, найди того, кому хуже и труднее, чем тебе, и помоги ему."(Олег Рой «Паутина лжи») Я никогда никому не помогала из благих побуждений - я помогала, потому что не могла иначе. Сейчас я пытаюсь хоть как то поддержать свою единственную подругу в Москве. Она сама очень больна и попала в сложное положение по вине мужчины и осталась одна, без поддержки. Таковы бывают мужчины. И еще одна беда не миновала её. Единственная отрада в её жизни - её дочь упала с качелей и сломала ногу. Так что все свои выходные дни я провожу по возможности с нею, чтобы Натали(так зовут мою подругу) могла решить хотя бы какие-то проблемы. Слава Богу все идет на поправку и я скоро буду более свободной, чем занятой. И мы с Вами будем чаще общаться. Снова посиделки до глубокой ночи, чтение писем и начертание ответов. Обсуждение всего нового, что происходит вокруг.
В ближайшее время постараюсь прочитать прошлые письма, начертанные вашей доброю рукою, а ведь я их пропустила, наверное немало. Но оттого будет их приятнее читать, эти заблудившиеся в дороге ваши письма и оттого они будут еще милее.
Ну вот наверное и все, что я хотела вам сказать. Передавайте привет всем нашим дорогим соседям и друзьям. Наверно письмо было сумбурным, но так уж вышло. Очень жаль, что в наше время мы не владеем искусством писать письма, как Пушкин и Толстой. Дражайшая моя подруга, Марианна! Будьте здоровы и бодры духом! Не хочу говорить прощайте, а потому - до свидания.
Любящая вас, Галатея.